Бавария ждёт. Часть третья

Терехово. Начало 

  


Нейтральная полоса между Россией и Латвией - пустая площадь. Вокруг лес, непроходимый, елово-сосновый. «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу…» Данте тут вспоминался на каждом шагу. Впереди – здание таможни.

Вот оно. Здание латышской таможни на МАПП "Бурачки-Терехово"


В стороне от полос ожидания – утлый домишко, обитый пластиком серого цвета. Похож на Сельпо в советской деревне. С крылечком. Duty free. Внутри – страшная тоска. Четыре не первой свежести девы медленно, но на русском, обсуждают некоего ЭТОГО… Ну, а чЁ? Кому нужен в этом лесу с комарами дорогой парфюм без пошлины? 

МТС всё ещё ловит, вплоть до латышского таможенного контроля. Последний звонок на Родину сообщить, что всё нормально, пока живы, скоро пройдём границу.

Внешнее оформление и антураж меняются по сравнению с тем, что было в Бурачках. Паспортный контроль. Внутри деревянной темно-коричневой будочки с окошком – мускулистый высоченный юноша почти без ресниц. Цвет форменной одежды – болотный. Будочка эта ему тесновата в плечах. Пограничник бывшей советской республики абсолютно без интереса просматривает паспорта и - добро пожаловать на погранпункт. Terehova, зовут его латыши. Пункт Терехова… Кто был этот несчастный Терехов, именем которого назвали преддверие ада?

Опять две очереди. Одна большая – из непроницаемых лицами дальнобоев, вторая - нервничающие водители легковушек. Я теперь тоже нервничаю. И внимательно слежу за всем, что происходит впереди. Работает только один пункт пропуска. К нему подзывают сразу по три автомобиля, просматривают тщательно, задают вопросы, просят отнести документы на проверку, минут 30 на каждого – и счастливые обладатели «добра от таможни» следуют в Латвию. Никого не заворачивают. Слова бурачка о том, что нас могут не пустить, постепенно теряют в сознании свою болезненную яркость. 

Час провала в пространственно-временном континууме. Настаёт наша очередь. Сухая длинная дама предпенсионного возраста в очках, скорее похожая на учительницу никому не нужного французского, чем на таможенницу, подшуршала к машине. Опять открываем всё, что можно открыть. 

Худая дама с извиняющейся улыбкой заглядывает внутрь. Далее следуют вопросы: «Продукты есть?» Нет, только два бутерброда остались. «Это ничего. Сигареты?» Да, - отвечаю гордо и уверенно, - два блока. «За это надо заплатить пошлину». За что? Блок на человека не облагается! «Девушка, - слегка притормаживая на безударных гласных произносит училка, - вы же не на самолёте летите, а на машине едете. Тут можно провозить только две пачки на человека в день. Остальное облагается. Вы разве не знали?». Откуда бы? Ну, ок. Заплатим. 

«Документы вон в то окошко. И да, у вас же транзитные номера…» Да что им дались мои транзитные номера! «С этим будут проблемы». Последнее слово она произнесла как-то стесняясь. Проблемы… Именно проблемы, не сложности, не затруднения. Она знала… Все тут знали, кроме нас. 

«Когда вам вернут документы, пожалуйста пройдите в офис». Училка указывает узловатым пальцем на здание, похожее на советский автовокзал. В недрах – полумрак, влажность и какой-то нездоровый запах плесневелой бумаги. За темными от времени дубовыми конторками с мутными стёклами-бронёй настороженные возрастные блондинки старательно тыкают пальцами в клавиатуры. Четверо запылённых дальнобоев в углу тихо шипят друг с другом о чём-то на странном языке… 

Да. К слову о языке. Между собой общаются эти люди на, видимо, латышском. Но то и дело в потоке этого пришепётывания возникают маяками исторического прошлого какие-то остаточные явления русского: «щатсаащатсаащатсаас, ну, и я, конечно, щааатсаащиитсаашатасаас. Так ты представляешь, щаатсаащиитсаащааатсаащаас!»

С теми, кто оставил надежду и вошёл под своды таможенного офиса, сотрудники предпочитают говорить на русском. И хотя декларацию предлагается заполнять на одном из трёх великих и могучих, латышском, русском и английском, последний в лексиконе таможенников Латвии встречается так же редко, как янтарь в песке латышского балтийского пляжа. Немецким же тут не владеет никто. Так что следующие 5 часов нашего общения с таможней я была не только пострадавшей, но и переводчиком… 

«Люда! Они же все граждане ЕС! Почему никто не говорит по-английски?! Какого черта тогда они делают в Евросоюзе!?» Это фрагмент из будущего политического манифеста моего мужа. Полностью спич приведу позднее. 

А пока, уяснив, что за сигареты придётся заплатить ещё столько же, сколько они стоили в России, и смирившись, мы постепенно съезжаем к краю пропасти. Судьба сжимает свои кулаки, чтобы точным ударом отправить нас прямиком вниз в дантовские круги, и замирает в позиции боксёра в ожидании отмашки рефери. 

- У вас транзитные номера. (отмашка)

- Да в курсе я! И что?

- Вам нужно заплатить гарантийный таможенный сбор.

- Почему? Мы же не в Латвию едем, а в Германию! Вот документы – национальная виза, регистрация по месту жительства, свидетельство о браке! Вот ID-card мужа! Сбор если и оплачивается, то в стране проживания! Мы узнавали!

- Вы въехали на незарегистрированном автотранспорте на территорию Латвии.

-…да, и собираемся быть тут около 14 часов максимум, включая ночёвку!

- …и поэтому должны заплатить таможенный сбор! (первый хук слева)

- За что? Это личной автомобиль! Для личного пользования! Вот договор о купле-продаже!

- Не за что, а для чего. Вы должны внести гарантийный взнос на счёт таможни ЕС в знак того, что по дороге до пункта назначения вы не продадите автомобиль.

- И так на каждой границе мы должны будем платить?
- Нет, только на границе с ЕС.

- А потом ещё в немецкой таможне?

Стоит отметить, что каждую фразу я переводила для мужа, после чего следовали весьма эмоциональные замечания с его стороны. Постепенно его голубые глаза наливались кровью, лицо багровело…

- На немецкой таможне вы получите эти деньги назад, если не продадите машину по дороге и успеете вовремя закрыть таможенное дело, которое мы сейчас откроем… 

Какого черта нам продавать автомобиль по дороге? Вы видели, чем он набит? Одежда, какие-то куртки, пальто, сапоги, ботинки, книги, учебники ребёнка, всё расфасовано по мелким пакетикам и запихнуто между зимней резиной и сундуком с посудой, поверх рулон старого дедушкиного ковра! Как вы все тут себе это представляете вообще? На чём я, по-вашему, весь этот хлам повезу дальше, если продам машину?

- Люда, (непечатное в английском варианте), мы заплатим! Время 10 вечера! Нам надо в Даугавпилс, в отель!

Мысль светлая, с учётом того, что накануне ночью я спала максимум пару часов, но от неё становится ещё более нервно…

- А где гарантия, что вы деньги вернёте? – упираю полный ненависти взгляд в светлые очи таможенницы за мутным стеклом.

- Закон ЕС. У нас единая таможенная база со всем Евросоюзом. Деньги возвращаются автоматически.

- Точно? А гарантийное письмо?

- Девушка! Это таможня! Мы не пишем гарантийных писем! Вы приедете в Германию, там в таможенном пункте закрываете таможенное дело и деньги вам возвращаются!

- И через сколько они вернутся? 

- Минимум 2 недели… (Хук справа)

- Ну, хорошо, и сколько надо заплатить?

- 30% от стоимости автомобиля. (Второй хук слева. В глазах уже плавают кровавые круги…)

- И сколько это в деньгах? 

- Сейчас рассчитаем по нашей базе. Марка автомобиля? Год изготовления? Ага. С вас 2640 евро.

Нокаут.

... to be continued 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic